Фильм сохранился с виражом, и вираж этот невероятно хорош. Розовый, бирюзовый, пурпурный, желтый тона устраивают настоящее цветовое представление. Копия во Французской синематеке неполная, отсутствует третья часть, но сюжетно это не очень заметно – не хватает сцен с развитием любовной линии. Так как эта копия была в прокате в Канаде, то надписи в ней одновременно на французском и английском языках [нью-йоркский индустриальный киножурнал The Film Daily 8 ноября 1922 года сообщал, что образованная год назад компания Montreal — Europa Films, Ltd привезла первую партию европейских фильмов, включающую «The Night of September 11th»].

Так как история создания фильма полна лакун и непроясненных мест, попробуем для начала восстановить хронологию событий с участием Веры Каралли и некоторых других задействованных лиц.

Хронологию я составляла по «Хронике кинематографической жизни русского зарубежья» Рашита Янгирова и «Летописи российского кино 1863-1929», а также дополнила собственными изысканиями по французской кинопрессе и различным архивным источникам:

•        1918 год, август – печать сообщает об отъезде Веры Каралли на юг.
•        1918 год, октябрь – Вера Каралли приехала в Ялту, после чего должна отправиться в гастрольное турне с Вячеславом Свободой по Украине с балетом «Смерть галла»
•        Осенью 1918 Каралли заболевает испанкой (от которой через пару месяцев скончается Вера Холодная). Заболевает очень тяжело, потому что 16 декабря 1918 года в петроградской газете «Жизнь искусства» появляется преждевременный некролог Каралли за авторством Андрея Левинсона, в котором журналист (которому в скорой эмиграции предстоит еще много писать о кино) отмечает ее не только как балерину, но и как киноактрису:  «Знаменитые ленты “с участием Каралли”, быть может, самое прочное ее наследие. Она сама сочиняла сценарии, и даже пояснительные стихи к ним, где благородная страстность сочеталась с крайним простодушием житейского подхода; игра ее вносила в этот мирок женских, а то и «дамских» чувствований ту меланхолию, ту горестную сладость, которой неизменно запечатлено прекрасное». 18 декабря 1918 года о смерти Каралли в Киеве от «испанской болезни» сообщает также газета «Известия», впрочем добавляя, что «проверить его справедливость не удалось».
•        Зима 1918 года – газетная заметка сообщает, что Вера Каралли, как и Иван Мозжухин, Наталья Лисенко и Вера Холодная получила приглашение на съемки в Америке. [в американской прессе в 1917 году действительно появляются сообщения о русских актерах – как раз о вышеперечисленных (так как Пате приводит в США 25 русских фильмов): «многие из этих имен в настоящий момент мало что значат для публики, но это имена, которые в Европе звучат громко, как принадлежащие ведущим актерам» – Motion Picture News, 17 октября 1917 года].
•        1919 год, март – в одесской печати появляется заметка, что Вера Каралли и Вячеслав Свобода будут «монопольно» сниматься у Харитонова, который перебрался именно в Одессу, и преподавать в учебной киностудии при фабрике (до этого оба снимались у Ханжонкова, в это время он, как и Иосиф Ермольев, находится в Ялте, обе фабрики начали агонизировать из-за нехватки пленки, отсутствия стабильного электричества, перекрытых рынков проката и общего исторического положения дел)
• ·       1919 год, конец февраля-начало марта – эмигрирует в Италию Осип Рунич и несколько других ключевых актеров фабрики Харитонова (сам Дмитрий Харитонов выедет в Италию в 1920 году).
• ·       Дату эмиграции Веры Каралли пока установить не удалось. Сама Вера Каралли пятьдесят лет спустя, в 1972 году, в прошении о возвращении на родину будет излагать события так, как будто в эмиграции она оказалась случайно: «В 1918 г. я, как обычно, выехала на гастроли на Кавказ с партнером и пианистом, взяла с собой только летние платья и танцевальные костюмы, в полной уверенности, что скоро вернусь к открытию сезона в Москву. По дороге в Киеве я заболела испанкой. Поправившись, поехала в Одессу, чтобы пароходом отправиться на Кавказ. Пароход в пути изменил маршрут и вместо Кавказа я очутилась в Константинополе. В Константинополе французский кинорежиссер пригласил меня в Париж сниматься в фильмах». (архив музея им. Бахрушина) Схожее изложение событий Каралли предлагает и в воспоминаниях о балетмейстере Владимире Тихомирове: «[в начале сентября 1918 года] я репетировала утром в школе последние мои концертные номера, уезжая по настоянию моего доктора в Крым для концертов, чтобы не быть в нашу дождливую осень в Москве из-за моих перед этим, больше года, хрипов в легких. Я должна была вернуться в Москву в декабре, в сухую, зимнюю морозную погоду. […] По дороге я заболела «испанкой» с крупозным воспалением легких и, задержавшись надолго по болезни в Киеве, я была отрезана от Москвы. Лишь в конце декабря я попала в Одессу, где позже все изменилось против моего желания. Я очутилась случайно вместо Кавказа, куда я ехала с моими концертами, в Константинополе» (архив РГАЛИ)
•        1919 год, начало сентября – Иосиф Ермольев выехал в Париж «для закупки пленки и в поисках новых сценариев». Из Франции, по сообщениям прессы, он высылает ставшую дефицитной пленку, на которую начинают снимать фильм «Член парламента» с Мозжухиным и Лисенко. [Это данные по «Хронике» Рашита Янгирова, но, видимо, Ермольев прибыл во Францию еще раньше, либо у него была чрезвычайно хорошо налажена коммуникация с французскими партнерами – реклама Ermolieff-films напечатана в журнале La Courrier Cinématographique уже 2 августа 1919 года]
• ·       Август [?]-ноябрь 1919 года – в Париже «получена» картина Ермольева «В ночь на 11 сентября». Сообщают, что Ермольев «закончил в Париже постройку собственного киноателье и приступил к съемкам картин. В картинах участвуют В. Каралли, В. Свобода и Дерюжинский» («Хроники» Янгирова). [Первая реклама фильма «La Nuit du 11 Septembre» мелькает 19 сентября 1919 года в журнале Сourrier Cinematografique.  7 декабря 1919 года в газете Comoedia появляется заметка «Фильмы и русские артисты»: «Танцовщица Каралли, звезда экранов в Петрограде и Москве, мадемуазель Болдырева, господа Свобода и Туриевский, премьеры старых русских балетов, собираются снимать во Франции драму под названием «Ночь 11 сентября»; в этом сценарии наш соотечественник, великий артист Северин-Марс, исполнит одну из главных ролей. «Мадлон», «Похоронный марш» — таковы названия фильмов, которые будут снимать мадемуазель Каралли и её русские товарищи» – на заметку обратил внимание Давид Робинсон в статье о фильме в каталоге фестиваля немого кино в Порденоне в 2009 году.]

Как мне кажется, ялтинских съемок в фильме нет и никогда не было. Каралли в Ялту, судя по всему, в 1919 году не заезжала (хотя, понятно, личным свидетельствам об эмиграции, рассчитанным на читателя в СССР, мы может доверять с большими оговорками). Морские сцены – единственные, которые можно было бы заподозрить в «ялтинскости», – могли быть сняты где угодно. После финальных кадров «Ночи 11 сентября» появляется фирменная ермольевская марка – слон, обмотанный пленкой, которого окружают названия трех городов: «Москва – Париж – Ялта». Можно было бы принять это за свидетельство «ялтинского» следа фильма, но Иосиф Ермольев еще долго будет позиционировать себя через связи с Россией: так уже в 1924 году, заканчивающая в Германии постановку «Тараса Бульбы» кинофабрика Ермольева будет в скобочках содержать названия целых четырех городов: «Москва – Париж – Ялта – Мюнхен».

Знаменателен выбор французских исполнителей: Северин-Марс и Поль Вермояль – это известные актеры, снимавшиеся у Абеля Ганса. Именно как картина с участием Северина-Марса фильм будет рекламироваться во французской печати. Каралли и Свобода и Болдырева играют с французскими актерами в одних сценах, ни в Ялте, ни в Константинополе это быть снято не могло. Потом в 1920-1922 годах Вера Каралли живет в Лондоне и Берлине, в эмигрантской прессе, довольно чутко отслеживающей все многочисленные передвижения артистов, о возвращении для съемок в Париж сообщений нет. По мнению киноведа Давида Робинсона, не слишком крупный режиссер Доминик Бернар-Дешам был предложен компанией Пате.

По моему предположению, Ермольев пересекся с Верой Каралли и Вячеславом Свободой в Константинополе, может быть там и были сняты морские сцены, и пригласил их с собой во Францию. Оба они никогда раньше с Ермольевым не сотрудничали,  к себе он их в России не переманивал (в отличие от Харитонова, предлагавшего Каралли, по ее воспоминаниям, баснословные гонорары, которые, впрочем, перебили Ханжонковы). Дальше пути с Каралли с Ермольевым разминулись, она на какое-то время перебирается по балетной линии в Лондон. Прояснить детали могли бы свидетельства самой актрисы: в Бахрушинском музее и РГАЛИ хранится ее обширная переписка с отечественными балетоведами, в которой она в том числе вспоминает и про кинематограф — но до большей части этих документов я еще не добралась.

После эмиграции Вера Каралли снялась только в двух фильмах — «Ночи 11 сентября» и "Месть женщины" (1921) Роберта Вине в Германии. И если в "Мести женщины" она иногда поражает внезапной «деревянностью», даже неуклюжестью, неловкостью движений (как ни странно, особенно в танцах, которые всегда были визитной карточкой Каралли, а еще неприятное натужное впечатление производят «юношеские» сцены, которые Каралли тоже всегда отлично удавались), то в "Ночи 11 сентября" Каралли еще в идеальной съемочной форме, движения ее легки и изящны.

Не совсем понятна деталь с именем актрисы Болдыревой. В снятых в России фильмах фигурирует актриса Мария Болдырева. В эмигрантских фильмах значится Евгения Болдырева (Eugénie Boldireff). Когда я сравнила двух актрис, мне показалось, что это одна и та же женщина. Смена или сокращение фамилии или трудного имени при эмиграции – дело распространенное (актриса Ксения Десницкая становится Ксенией Десни, режиссер Евгений Славченко – Эженом Деславом, Вячеслав Туржанский – Виктором), но зачем менять одно нейтральное имя на другое – необъяснимо.  Анна Олеговна Ковалова предполагает, что это Мария и Евгения могли быть очень похожими сестрами – это вполне правдоподобная версия. Кроме того, некая «балерина Болдырева» упоминается среди группы кинематографистов, уехавших в 1920 году вместе с Ермольевым, также балериной «мадемуазель Болдырева» названа в процитированной выше заметке в газете Comoedia за 7 декабря 1919 года. Из балерин с такой фамилией я нашла только Елизавету Болдыреву, которая перечисляется среди выпускниц Императорского театрального училища 1904 года, но ее тождество или различие с актрисой Болдыревой пока установить не могу.

Фильм рассказывает, как подсказывает оригинальное название романа, об одном преступлении и расплате за него. Жан Малори, армейский капитан, страдает от бедности. После финального сражения за Севастополь он волей случая становится свидетелем последних минут жизни французского офицера, которого пытался обобрать русский мародер, и обещает умирающему позаботиться о его невесте и сыне. Но вместо этого Малори встает на преступный путь, поджигает квартиру безутешной невесты и похищает деньги. Тайным свидетелем этого становится тот самый мародер. Разбогатев, Малори принимает имя барона де Брокюра. Проходят годы. Дочь «барона» Рене влюбляется в подросшего сына погибшего офицера, с которым случайно познакомилась на прогулке у моря. Все бы хорошо, но тут является демонический русский мародер, принявший обличье «русского князя» и под угрозой разоблачения требует, чтобы дочь отдали в жены ему. Отец подчиняется и с его согласия Рене похищают и отвозят в дом князя. Как выясняется, князь так же содержит у себя сошедшую с ума жертву давнего поджога. Отца Рене разбивает паралич, он раскаивается и просит отпустить дочь. Князь отказывается. Он устраивает обеды наедине с девушкой и тянется к ней своими когтистыми руками. Но тут в него стреляет из пистолета сумасшедшая жертва пожара. Тем временем отец-поджигатель сам сгорает заживо от упавшей свечи. Наша героиня свободна и выходит замуж за своего возлюбленного. Бьют колокола, крестьяне возделывают землю, взлетают голуби.

Название картины немного произвольно – в ночь на 11 сентября герой совершает роковое преступление и в эту же ночь умирает его горячо любимая молодая жена, в фильме появляется кадр с датой на могильном кресте, но дальше в фильме на нее акцента нет.

Фильм начинается с появления русского инфернального героя – буквально в первом кадре крадется тенью «вампир», зловещий мародер на поле боя, высокий, худой, с крючковатыми длинными пальцами. Он выступает в роли дьявола-искусителя, заражая главного героя преступным примером. Во время ночного поджога этот Гулин-Губин напоминает прото-Фреди Крюгера, проникающего в сон беззащитной жертвы. Актер в этой роли, Поль Вермояль, еще чрезвычайно похож на Конрада Фейдта.

Во Франции фильм прокатывал Pathe-Consortium Cinema в 1921-1922 годах, что можно проследить по упоминаниях в прессе. Интерес со стороны французской кинопрессы и, вероятно, публики, как мы уже упоминали, был в первую очередь продиктован участием в фильме Северина-Марса. В 1922 году актер неожиданно умер в 48 лет от сердечного приступа и «Ночь 11 сентября» вышла в прокат посмертно. В заметке журнала Cinea 26 августа 1921 года упоминалось, что фильм вышел очень ограниченном прокате, что «несправедливо как по отношению к таланту Северина-Марса, так и к усилиям Ермольева». Рецензент журнала La Courrier Cinematographique 23 июля 1922 года в отзыве на фильм в первую очередь тоже вспоминал талант покойного артиста, и утверждал, что выпущенный фильм «не выдерживает сравнений ни с одним из последних творений Северина-Марса», но «тем не менее это интересный фильм, потому что Северин-Марс находит в нем возможность часто волновать нас своей выразительной игрой. Более того, несколько сцен, сыгранных им и господином Вермуалем, чрезвычайно сильны и отличаются редкостной точностью выражения; их было бы достаточно, чтобы обеспечить успех этой постановке, если бы она уже не рекомендовалась именем своего главного исполнителя». Марсельский корреспондент того же издания 21 октября 1922 года сообщает, что фильм «ничего не прибавляет к славе глубоко оплакиваемого Северина-Марса, по причине явно недостаточной режиссуры этого “нового” фильма, очень трогательной драмы, имеющей большой успех у публики».